 Я шла по улице, не обращая ни на кого внимания. Слезы душили меня. Они просто катились из моих глаз. Мне было все равно куда идти, и я шла. Безразличие и равнодушие поселилось во мне. "Почему?" - спрашивала я себя. "Почему именно со мной такое произошло?". Ответ я не находила.
Какая-то цыганка подошла ко мне, и я ей машинально сунула купюру, которая была в кармане. "Девочка, не плачь, у тебя еще все будет хорошо. Ты будешь счастлива. Уже счастье твое на подходе". Я ее не слышала и шла прямиком, как говорят, "куда глаза глядят". Сама не знаю, как оказалась возле дома, где жила мама. Придя в чувства, чтобы ее не напугать, я поднялась на лифте, открыла дверь своим ключом. Мама, которая вышла меня встречать, так и ахнула. "Доченька, что…" Только и смогла она вымолвить, а я, пройдя в комнату не раздеваясь, просто рухнула на диван. "Мама, мне больно. Я жить не хочу…." И разревелась во весь голос.
У меня началась истерика, наверное, из-за того, что я долго в себе держала все свои эмоции. Тогда мама, не зная, что со мной делать, и не зная, как меня успокоить, просто взяла кувшин с водой и вылила его на меня. "А ну, прекрати орать! Что ты совсем сдурела? Расскажи толком, что случилось?"
Я, всхлипывая, стала рассказывать ей, что ушла из дома. "Мама, я больше так не могу. Быть "изгоем", когда все ополчились против меня, даже детей науськали, что их мать просто…" И я опять разревелась, вспоминая последние сцены. Самое обидное, это было предательство мужа, и умение выгородить себя перед свекровью и всеми родственниками. Выбрав удобный случай, он все же за шесть месяцев добился своего. Несмотря на то, что он уже встречался с другой женщиной, обвинил меня во всех "грязных" грехах. Дети, конечно же, во всем верили отцу. А я со своей работой и заботами практически не находилась дома. Вот он и выставил себя хорошим семьянином, а меня про меня сказал, что я "шляюсь", где придется. Прихожу поздно. И так далее.
В последнее время наши отношения не ладились, и я понимала, что что-то происходит. Но не придавала этому значения. Пока однажды не увидела их вместе. Что тогда со мной произошло, до сих пор не понимаю, но дома, выпив для храбрости, я учинила скандал. А он, воспользовавшись этим, пригласил посмотреть на всю "сцену" свекровь, детей. Вот, мол, полюбуйтесь, ваша мать - алкоголичка. И тут меня еще больше прорвало. Ах, так, и полетели тарелки, кружки, и то, что попадало под руки….
После чего я и ушла, услышав в след, что квартира не моя, я на нее права не имею, а вещи заберу, когда он мне разрешит.
"Успокойся, доченька", - еле сдерживая слезы, говорила мама. - "Все еще будет хорошо, на этом жизнь не заканчивается. Тебе просто нужно на время уехать, и ты успокоишься. Если вопрос в деньгах, то я сниму свою пенсию". Сама она, молча утирая слезы, глядела на меня. А я лежала, не двигаясь, и думала только об одном: "Жизнь закончена".
Уже не помню, сколько прошло с того дня времени, как позвонили с работы и сказали, что ставка моя пошла под сокращение, и я уволена. И что за расчетом я могу прийти в любой удобный день. "Еще один удар", - думала я. Все валилось на меня в одну кучу.
Когда поехала за вещами, то замок уже открыть не смогла, его поменяли на другой. Дверь открыл муж, и пока я собирала свои вещи, он так и ходил за мной, чтоб я лишнего чего не прихватила. Выйдя на улицу с двумя чемоданами, где меня уже ждало такси, я в последний раз посмотрела на окна своего дома. Приехав к маме, у меня снова началась истерика - за 20 лет совместной жизни я ничего не приобрела.
В таком "тумане" прошел месяц. А на улице была весна, которую я не замечала. Просто смотрела на людей из окна. Однажды мама, придя из магазина и увидев меня у открытого окна, закричала. Она подумала, что я собралась покончить с жизнью. Вот тут меня окончательно "отрезвило". "Мамочка, что ты! У меня и в мыслях ничего подобного не было, я просто открыла окно. Захотелось подышать свежим воздухом". Мама еле-еле пришла в чувства, и немного успокоившись, вдруг грозно сказала: "Все, хватит! Собирай манатки и поезжай к морю. Там и топись, и что хочешь то и делай. Только не на моих глазах. Сил моих больше нет на тебя смотреть".
Я долго себя уговаривать не стала. Июнь выдался теплым. Поэтому собрала сумку, взяв все необходимое. Подсчитав все свои сбережения, да еще и мама добавила немного, отправилась к морю.
На вокзале нашла объявление, где сдавалась комната в пансионате для среднего класса с частичными удобствами. "Мне, главное, чтоб было, где спать и помыться, кухня мне необязательна, так как готовить я себе не собираюсь", - размышляла я. Комнатка оказалась небольшой. Обговорив все детали с администратором, я взяла ключи и поднялась в свои "апартаменты". Кухня находилась на втором этаже, где были комнаты просторнее и на двоих. Моя была на третьем, мансардном этаже. Зайдя в комнату, я сказала себе, что она похожа на каморку Папы Карло, только с ванной комнатой. "А мне больше и не надо".
Переодевшись, я вышла из пансионата. Надо было узнать, как пройти до моря, где продуктовый магазин, и вообще ознакомиться с местностью. До моря оказалось не так далеко. Спуск был крутой. И шум волн слышался даже тогда, когда еще только спускаешься и не видишь его. Люди гуляли компаниями и парами. Веселились, танцевали, пели караоке. Но я не обращала никакого внимания на это. Видела только море. "Я и море", - повторяла сама себе. Прогулявшись и прикупив кое-что из еды, я отправилась к себе в "каморку". Так и начался мой отдых у моря. Утром на пляж, потом в "каморку", приведя себя в порядок после дневной прогулки, шла на вечернюю. Так прошло несколько дней, а я и не считала дни, так как отдыхать предполагала целый месяц. На время я забыла обо всем. О работе, которую потеряла, о муже, с которым расстались. Лишь только дети мне не давали покоя. Вспоминая о них, у меня подкатывал комок к горлу, и я крепилась, чтобы не заплакать. Просто заставляла себя отключиться от всего. "Иначе свихнусь. Или, как мама сказала, пойду к Нептуну в гости".
Отойти ото всех мыслей мне помогал шум прибоя, всплеск волн. Я часами просиживала на берегу, особенно по вечерам. Море было всегда разное. То спокойное и искрилось от багрового заката солнца, то бурлило и пенилось, разбивая свои волны о камни. И цвет воды в это время был грозным и устрашающим. Фантазируя, сидя на песке, я представляла себя русалкой, выброшенной на берег, которой уже не хватает воздуха. И ей осталось несколько шагов доползти до моря, где ее дом. И она изо всех сил старается это сделать, но помочь ей некому. Берег пуст. И она одна. "Как же ты справишься, Русалочка?" - спрашивала я саму себя.
Вот так однажды, мечтая на берегу, я вдруг услышала мужской голос. "Девушка, вы тут уже четыре часа сидите и смотрите на море. Вас, случайно, не Ассоль зовут?" "Нет", - сухо и с пренебрежением ответила я. Вопросов больше не последовало, но я чувствовала, что мужчина наблюдал за мной. Поэтому я решила, что лучше уйти. Для разговоров с посторонними, а особенно с мужчинами, я была не готова. "Иначе наговорю гадостей, а потом буду жалеть, что поступила так. Он же не причем, и мои проблемы нельзя перекладывать на других".
Встав со своего камня, на котором просиживала часами, я собиралась уйти, но остановилась, потому что мужчина сидел на песке и пересыпал его из одной руки в другую, словно играл с ним. Подняв голову, он как-то грустно улыбнулся мне. "Мне кажется, что мы с вами товарищи по несчастью", - сказал он. "С чего вы решили?" - Уже мягче спросила я его. Он поднялся, протянул руку и произнес: "Юрий". "Олеся, очень приятно". "Вы так же уходите от мест, где гуляют люди и ищите уединения. Я его тоже ищу. Мне хочется побыть одному. А тут я уже второй день вижу вас. Вы часами сидите на камне и смотрите вдаль, как будто ждете свои "алые паруса". Я внимательно посмотрела на него. Красивый, статный, не "урод", отметила я про себя. Неужели от него ушла жена? Больше не разговаривая и не отвечая на его вопросы, развернувшись, я пошла к себе в "каморку". Меня никто не окликнул и не позвал. За мной он не шел. Добравшись до комнаты, я просто рухнула на постель и уснула сразу, впервые за все время пребывания на море.
Утром я проснулась от солнца, которое светило мне в окно. Было уже время предобеденное. "Неужели я столько проспала?" - удивилась я. Приведя себя в порядок, я отправилась в полюбившееся кафе. Там я всегда завтракала, но сегодня припозднилась, и завтрак плавно перешел в обед. В этом кафе меня уже все знали. И относились со вниманием, как будто читали мои мысли. Заказав, как всегда, кофе и круасан, я приступила к трапезе. " Вы не против, если я к вам подсяду?". Я чуть не подавилась круасаном, который успела уже откусить. У меня не было возможности ему ответить, так как рот был занят пищей. Я только кивнула головой. Это был Юрий. "Добрый день". Я ему тоже что-то буркнула в ответ, продолжая есть свой завтрак-обед, чтобы побыстрее удалиться. Я искала глазами официанта, но он, как назло, куда-то запропастился. Юрий, наверное, заметил мое волнение и желание быстрее исчезнуть. Как будто прочитав мои мысли, он мне сказал: "Если вам неприятно мое общество, то я пересяду за другой столик". Я так и ахнула. "Он что, телепат? Он читает мои мысли. Я уже начинаю его бояться". "Неужели я такой страшный, что вы меня боитесь?" Тут я вообще растерялась и спросила его: " Вы что, гипнотизер?" Он рассмеялся. "Да нет, просто у вас такой вид, что сразу все понятно. А я просто врач". "Ага, еще скажите, что психиатр. Только этого мне не хватало". "Я хирург", - как-то с грустью в голосе произнес он. И что-то екнуло у меня в сердце. Мне стало его жаль, подумав о том, что, наверное, у него тоже случилось какое то горе. И ему нужна поддержка, так же, как и мне. "Мы, наверное, и, правда, товарищи по несчастью, которым нужно уединение". Расплатившись, мы встали и пошли к морю. Не говоря друг другу ни слова, пришли на "наше место", где было безлюдно и спокойно. Теперь уже вдвоем сев на камень, стали вглядываться в синь морских волн, которые бились о камни.
"Вы знаете, Олеся, - нарушив тишину, сказал Юрий, - я уже приезжаю сюда третий год подряд. И прихожу на это место. Мы раньше приезжали сюда с женой, она тоже любила это место. Ей нравился именно этот камень. Не знаю почему. Она могла часами сидеть на нем и смотреть на море. Вот поэтому я и обратил на вас внимание. Я обомлел, когда вас увидел на нем. На миг мне показалось, что это она". Он замолчал, а я ни о чем его не спрашивала, понимая, что ему просто нужно выговориться. "Она умерла три года назад, неудачная операция. И я себе не могу простить, что меня не было рядом, так как находился на симпозиуме в Германии, а у нее был обыкновенный аппендицит, и…" Он опять замолчал. И я подумала о своих "мелких" проблемах. Посмотрев на него, я разревелась. Он, испугавшись за меня, стал расспрашивать, что могло так повлиять на меня. И тут я выпалила. "А я то, дура, подумаешь, развод, тут человека нет. И, наверное, хорошего. А я раскисла". Соскочив с камня, я что есть мочи понеслась к себе в "каморку".
На следующий день Юрия я не видела. Весь день так и проходила одна. На "нашем месте" его тоже не было. Он появился только под вечер следующего дня. И что-то официальное в нем было. На миг мне даже показалась, что он пришел попрощаться. И я с сожалением подумала о разлуке. У нас не было встреч, не было посиделок под луной, не было тех романтических вечеров с поцелуями. Но за эти четыре дня он мне показался таким родным и близким, что сердце мое сжималось от тоски. И я себя успокаивала только тем, что пусть будет так, как есть. Все равно скоро уезжать, а это просто попутчик в поезде, который выходит раньше меня.
"Олеся, я много думал. И решил вам признаться. Я не знаю, что со мной, и можно ли назвать это любовью, но я не могу без вас. Вы мне за это время стали ближе всего на свете. И я не хочу вас терять. Вы можете не отвечать сразу. Может, вам мое решение покажется слишком быстрым. Я вас не тороплю. Но завтра я уезжаю, и мне бы хотелось получить ответ до моего отъезда".
"Но вы же ничего про меня не знаете. Я…"
Юрий меня перебил: "И знать ничего не хочу. Я знаю только одно, вы мне нужны. Я вас принимаю такой, какая вы есть. А все остальное мы оставим в прошлом".
На ватных ногах я поднялась с камня. И попыталась сделать шаг, чтобы уйти, так как понимала, что все это сейчас рассеется и уплывет как туман после ночи. Сказка закончится. Я открою глаза. Но у меня вдруг закружилась голова. И я начала падать. Юрий подхватил меня на руки и прошептал. "Никому тебя не отдам, ты - мое счастье. Ты - моя жизнь".
Я не помню, как мы добрели до пансионата. Он меня положил на кровать и всю ночь просидел возле меня. Боясь, что со мной может что-то случиться. Утром, открыв глаза, я его увидела спящим в кресле. Тихо встав, я прошла в ванную комнату и, посмотрев на себя в зеркало, сказала самой себе: "Жизнь продолжается". Подойдя к Юрию, поцеловала его. Он проснулся и закричал: "Значит, да?" "Да".
Мы собрали вещи. Сначала мои, потом его и отправились к моей маме. Мама только вздохнула и сказала. "Ну вот, видишь, доченька, как бывает. Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь".
С детьми я помирилась. Юра помог. Они взрослые и все поняли, когда я с ними села за "стол переговоров". И я так благодарна этому случаю. Я обрела самое дорогое, что есть на свете. Это - Любовь.
Ксения МИЛОСЕРДОВА.
г. Советск.
|
